Заварит вечер крепкий чай в стакане,
за окнами закружится листва.
Мы все плывем в придуманном тумане.
Нам кажется, в запасе есть года.
Достану я с кармана старенький блокнот, где планов будто на столетний ход.
Все бережем на после, на потом, забыв, что жизнь не стройка, это дом.
Мы откладываем жизнь свою на завтра, как будто время вечная река.
Но в этой гонке нет второго старта, и в зеркалах все больше серебра.
Мы отложить пытаемся на завтра тот миг, что ускользает навсегда.
И в пустоту уходит наша карта, и в никуда летят наши года.
Сказать люблю успеем, мол, попозже.
Простить врага когда-нибудь потом.
А иней все сильнее бьет по коже,
и холод незаметно входит в дом.
Мы копим вещи, фразы и долги, не замечая тех, кто возле нас.
за окнами закружится листва.
Мы все плывем в придуманном тумане.
Нам кажется, в запасе есть года.
Достану я с кармана старенький блокнот, где планов будто на столетний ход.
Все бережем на после, на потом, забыв, что жизнь не стройка, это дом.
Мы откладываем жизнь свою на завтра, как будто время вечная река.
Но в этой гонке нет второго старта, и в зеркалах все больше серебра.
Мы отложить пытаемся на завтра тот миг, что ускользает навсегда.
И в пустоту уходит наша карта, и в никуда летят наши года.
Сказать люблю успеем, мол, попозже.
Простить врага когда-нибудь потом.
А иней все сильнее бьет по коже,
и холод незаметно входит в дом.
Мы копим вещи, фразы и долги, не замечая тех, кто возле нас.