Нас провожали всем двором.
Гитара плакала у дома,
и каждый думал о своем,
а впереди все незнакомо.
Вчера гуляли до утра.
Сегодня строем на поверку
нас разбросали по частям,
чтоб жизнь устроила проверку.
Казарма, койки в два яруса.
Подъем, наряды, караул.
И старшина с суровым мусом, что по утрам покой спугнул.
А ночью письма из конверта
читали молча по сто раз.
И фотография согрета
теплом солдатских грубых глаз.
Эх, армия, армия молодость моя!
Где теперь ребята, верные друзья?
Где вы, мои братцы, с кем делил паек?
Как же незаметно этот срок истек.
Эх, армия, армия, годы не вернуть.
Только не забыть мне тех, с кем довелось служить.
Пусть давно разъехались по свету пацаны, мы навеки связаны с солдатским словом "мы".
Бывало, спорили до драки,
мирились, хлеб деля потом.
Стирали вечером рубахи,
мечтали каждый о своем.
Один из Мары, из Ростова,
другой с далеких берегов.
Гитара плакала у дома,
и каждый думал о своем,
а впереди все незнакомо.
Вчера гуляли до утра.
Сегодня строем на поверку
нас разбросали по частям,
чтоб жизнь устроила проверку.
Казарма, койки в два яруса.
Подъем, наряды, караул.
И старшина с суровым мусом, что по утрам покой спугнул.
А ночью письма из конверта
читали молча по сто раз.
И фотография согрета
теплом солдатских грубых глаз.
Эх, армия, армия молодость моя!
Где теперь ребята, верные друзья?
Где вы, мои братцы, с кем делил паек?
Как же незаметно этот срок истек.
Эх, армия, армия, годы не вернуть.
Только не забыть мне тех, с кем довелось служить.
Пусть давно разъехались по свету пацаны, мы навеки связаны с солдатским словом "мы".
Бывало, спорили до драки,
мирились, хлеб деля потом.
Стирали вечером рубахи,
мечтали каждый о своем.
Один из Мары, из Ростова,
другой с далеких берегов.