Когда придет весна, не знаю.
Быть может, я не доживу,
и моя улица родная
меня не встретит ни к чему.
И моя улица родная
меня не встретит ни к чему.
И мои близкие, родные
поставят свечку на три дня
и выпьют сто грамм фронтовые,
не чокаясь, да за меня.
И выпьют сто грамм фронтовые,
не чокаясь, да за меня.
Но вот проснулся я на месте,
живой еще и полон сил.
И в блиндаже поставлю свечку
за тех, кто с нами вместе был.
И в блиндаже поставлю свечку,
кто свои головы сложил.
Нам нелегко, поверьте, братья.
И каждый день, как роковой.
Идем, не зная, что там будет
и кто вернется неживой.
Идем, не зная, что там будет
и кто закончит этот бой.
Но верю я, весна настанет,
Быть может, я не доживу,
и моя улица родная
меня не встретит ни к чему.
И моя улица родная
меня не встретит ни к чему.
И мои близкие, родные
поставят свечку на три дня
и выпьют сто грамм фронтовые,
не чокаясь, да за меня.
И выпьют сто грамм фронтовые,
не чокаясь, да за меня.
Но вот проснулся я на месте,
живой еще и полон сил.
И в блиндаже поставлю свечку
за тех, кто с нами вместе был.
И в блиндаже поставлю свечку,
кто свои головы сложил.
Нам нелегко, поверьте, братья.
И каждый день, как роковой.
Идем, не зная, что там будет
и кто вернется неживой.
Идем, не зная, что там будет
и кто закончит этот бой.
Но верю я, весна настанет,