Выживаю в своей катастрофе.
Приползаю к тебе лечить рану.
Чтобы утром сварить тебе кофе,
этой ночью с тобою
останусь.
Приползу к тебе ангелом падшим.
И сниму с себя грешные латы.
Притворюсь до предела уставшим,
чтобы выгнать меня
не смогла ты.
Ты не гордая, ты меня впустишь.
Отогреешь, накормишь, залюбишь.
И ударив улыбкой по грусти,
сердцу женскому
счастье
присудишь.
Я, наверно, уже не случайно
никуда не ушел,
я остался.
И, вздохнув, рассказал свою тайну,
что в другую влюбиться
пытался.
Что я жил, не любя, год за годом.
Ошибаться так свойственно людям.
Что ж поделать, такая порода.
Мое сердце
тебя только любит, любит, любит, любит.
Ты не гордая, ты меня впустишь.
Отогреешь, накормишь, залюбишь.
Приползаю к тебе лечить рану.
Чтобы утром сварить тебе кофе,
этой ночью с тобою
останусь.
Приползу к тебе ангелом падшим.
И сниму с себя грешные латы.
Притворюсь до предела уставшим,
чтобы выгнать меня
не смогла ты.
Ты не гордая, ты меня впустишь.
Отогреешь, накормишь, залюбишь.
И ударив улыбкой по грусти,
сердцу женскому
счастье
присудишь.
Я, наверно, уже не случайно
никуда не ушел,
я остался.
И, вздохнув, рассказал свою тайну,
что в другую влюбиться
пытался.
Что я жил, не любя, год за годом.
Ошибаться так свойственно людям.
Что ж поделать, такая порода.
Мое сердце
тебя только любит, любит, любит, любит.
Ты не гордая, ты меня впустишь.
Отогреешь, накормишь, залюбишь.