Я возвращался, верил и прощал.
Надеялся, что сможем все исправить.
Но каждый раз я снова слышал: "Уходи!"
И не хватало сил
любовь оставить.
Я собирал разбитое по крохам, скрывая боль за вымученной улыбкой.
И с каждым новым сказанным упреком
я понимал — любовь была ошибкой.
Я не искал ни жалости, ни власти, не требовал поклонов и наград.
Я просто так хотел обычного счастья, но каждый раз нас возвращало обратно.
Я ставлю точку. Слышишь, это точка?
Не запятая, не короткий перерыв.
Пускай внутри душа моя растоптана, но я еще живой, я не погиб.
Я ставлю точку, больше не вернусь, не стану вновь стоять перед тобой.
Пусть сердце рвется, я не поклонюсь тому, что называл своей любовью.
Ты то звала, то снова прогоняла, меняя нежность на холодный взгляд.
То обнимала, то опять ломала все то, что не вернуть уже назад.
Ты мне дарила ласковые речи, а следом яд насмешек и обид.
Я так хотел дождаться нашей встречи, но каждый раз душа сильней болит.
Я не предал, когда искал решение, когда пытался нас двоих сберечь, но ты в любом поступке видела сомнение, и
Надеялся, что сможем все исправить.
Но каждый раз я снова слышал: "Уходи!"
И не хватало сил
любовь оставить.
Я собирал разбитое по крохам, скрывая боль за вымученной улыбкой.
И с каждым новым сказанным упреком
я понимал — любовь была ошибкой.
Я не искал ни жалости, ни власти, не требовал поклонов и наград.
Я просто так хотел обычного счастья, но каждый раз нас возвращало обратно.
Я ставлю точку. Слышишь, это точка?
Не запятая, не короткий перерыв.
Пускай внутри душа моя растоптана, но я еще живой, я не погиб.
Я ставлю точку, больше не вернусь, не стану вновь стоять перед тобой.
Пусть сердце рвется, я не поклонюсь тому, что называл своей любовью.
Ты то звала, то снова прогоняла, меняя нежность на холодный взгляд.
То обнимала, то опять ломала все то, что не вернуть уже назад.
Ты мне дарила ласковые речи, а следом яд насмешек и обид.
Я так хотел дождаться нашей встречи, но каждый раз душа сильней болит.
Я не предал, когда искал решение, когда пытался нас двоих сберечь, но ты в любом поступке видела сомнение, и