Я привык улыбаться сквознутый
Рот, прятать раны под старой рубашкой
Каждый новый удар оставлял свой ожог.
Каждый прожитый день
Был тяжёлый поблашкой.
Мне твердили
Терпи, всё однажды пройдёт.
И спокойно
Смотрели, как рушатся стены
Только тот, кто под битому стеклубосиком
Проходил, понимает
Такую цену я молчанием платил
За чужой покой.
Разрешал превращать мою
Душу в руины
Но сегодня впервые я стал собой, не желая искать
Для обид причины
Боль под кожей раскалённый металл.
Я
Её столько лет от людей укрывал
Каждый шрам
Это память о том, как меня превращали
В безмолный фантом
Боль под кожей, но я не сломлен.
Каждый
Выдох теперь мне свободу напомнит.
Я срываю с себя эту тяжесть
Оков, возвращаясь
Рот, прятать раны под старой рубашкой
Каждый новый удар оставлял свой ожог.
Каждый прожитый день
Был тяжёлый поблашкой.
Мне твердили
Терпи, всё однажды пройдёт.
И спокойно
Смотрели, как рушатся стены
Только тот, кто под битому стеклубосиком
Проходил, понимает
Такую цену я молчанием платил
За чужой покой.
Разрешал превращать мою
Душу в руины
Но сегодня впервые я стал собой, не желая искать
Для обид причины
Боль под кожей раскалённый металл.
Я
Её столько лет от людей укрывал
Каждый шрам
Это память о том, как меня превращали
В безмолный фантом
Боль под кожей, но я не сломлен.
Каждый
Выдох теперь мне свободу напомнит.
Я срываю с себя эту тяжесть
Оков, возвращаясь