На мне рубашка черная,
а на душе тоска. Была ты мне любимою.
Да, только не верна.
Ты мне в любви призналась,
смотрела мне в глаза. А после оказалось
все это лишь слова. Ты говоришь, что очень жаль, но между нами лишь печаль.
Пускай душа моя болит, тебя уж сердце не простит.
Ах, любовь моя! Ай-яй-яй! Ты ушла к другому так.
Прощай! Ты разбила сердце о лед.
Не зови обратно, ми амор. На мне рубашка черная и счастья больше нет.
Ты целуешь другого, забыв любви обет.
А под рубашкой черною душа моя болит.
Но сердце гордое мое
тебя
не простит.
Я помню губы нежные
и ласковые дни,
но стали мы чужими, и догорели сны.
Ты думала, что буду ждать и вновь о встрече умолять.
Но я не стану слезы лить, тебя сумею позабыть.
а на душе тоска. Была ты мне любимою.
Да, только не верна.
Ты мне в любви призналась,
смотрела мне в глаза. А после оказалось
все это лишь слова. Ты говоришь, что очень жаль, но между нами лишь печаль.
Пускай душа моя болит, тебя уж сердце не простит.
Ах, любовь моя! Ай-яй-яй! Ты ушла к другому так.
Прощай! Ты разбила сердце о лед.
Не зови обратно, ми амор. На мне рубашка черная и счастья больше нет.
Ты целуешь другого, забыв любви обет.
А под рубашкой черною душа моя болит.
Но сердце гордое мое
тебя
не простит.
Я помню губы нежные
и ласковые дни,
но стали мы чужими, и догорели сны.
Ты думала, что буду ждать и вновь о встрече умолять.
Но я не стану слезы лить, тебя сумею позабыть.