Ты не писала, я не нарушал
ту тишину, что мы вдвоём создали.
Я каждый вечер телефон сжимал,
а пальцы твоё имя набирали.
Ты, может, тоже не спала ночами, скрывая слёзы от чужих людей.
Мы расстояние измеряли днями, а между нами теперь столько ночей.
И сколько раз я был почти готов сказать три слова, что сильнее разлуки.
Но пленниками собственных оков мы отпускали любящие руки.
Мы любили, но молчали. Две души, два пути.
Оба счастья так искали, что не смели к ним идти.
Ты ждала, что я нарушу эту гордую печаль.
Я скрывал живую душу, чтоб никто не увидал.
Мы любили. Как же мало нам для счастья нужно было.
Только сердце опоздало на одно простое слово "милый".
Я до сих пор тебя порой встречаю в случайных лицах, вот в блесках витрин.
И каждый раз себя я убеждаю, что стал давно свободным от руин.
А ты, возможно, сохранила где-то мои слова, что не смогла забыть.
И наше недосказанное лето всё продолжает между строк болеть.
Мы не чужие стали, просто вдруг нам стало страшно первыми открыться.
И разомкнулся этот вечный круг, когда уже не с кем было помириться.
Мы любили, но молчали. Две души, два пути.
Оба счастья так искали, что не смели к ним идти.
Ты ждала, что я нарушу эту гордую печаль.
Я скрывал живую душу, чтоб никто не увидал.
Мы любили. Как же мало нам для счастья нужно было.
Только сердце опоздало на одно простое слово "милый".
ту тишину, что мы вдвоём создали.
Я каждый вечер телефон сжимал,
а пальцы твоё имя набирали.
Ты, может, тоже не спала ночами, скрывая слёзы от чужих людей.
Мы расстояние измеряли днями, а между нами теперь столько ночей.
И сколько раз я был почти готов сказать три слова, что сильнее разлуки.
Но пленниками собственных оков мы отпускали любящие руки.
Мы любили, но молчали. Две души, два пути.
Оба счастья так искали, что не смели к ним идти.
Ты ждала, что я нарушу эту гордую печаль.
Я скрывал живую душу, чтоб никто не увидал.
Мы любили. Как же мало нам для счастья нужно было.
Только сердце опоздало на одно простое слово "милый".
Я до сих пор тебя порой встречаю в случайных лицах, вот в блесках витрин.
И каждый раз себя я убеждаю, что стал давно свободным от руин.
А ты, возможно, сохранила где-то мои слова, что не смогла забыть.
И наше недосказанное лето всё продолжает между строк болеть.
Мы не чужие стали, просто вдруг нам стало страшно первыми открыться.
И разомкнулся этот вечный круг, когда уже не с кем было помириться.
Мы любили, но молчали. Две души, два пути.
Оба счастья так искали, что не смели к ним идти.
Ты ждала, что я нарушу эту гордую печаль.
Я скрывал живую душу, чтоб никто не увидал.
Мы любили. Как же мало нам для счастья нужно было.
Только сердце опоздало на одно простое слово "милый".