Кружит среди дворов Жигуль без номеров.
У клуба в драке пацанов битком набиты бусы мусоров.
Пропитаны улицы криминалом. Братва занимается общим капиталом.
Для обогрева бурая мы лагерей, для сугрева братска там души.
Бывает так порой ты в яме на шконке, ты ведь не поспишь.
На пол бетонный кинешь стеганую фуфу, под голову положишь ушаночку свою.
А тут и гребчик от братвы, и сразу в хате потеплело.
Чифирку подварим мы с кентом и разговор мы заведем о жизни арестантской доли.
Никто не знает, как жить в неволе.
Года, ушедшие во мрак, здоровье, прибитое на буре.
Эй, мусорок, да не шурши ты по дверям и ухо прибери с порога.
Ты услышь и звук души. О чем поет она в неволе?
Тебе с уставом не понять, да и погоны прижимают весь твой фрак плешивый.
А лучше кипяточку принеси, свет поярче сделай в хате нам, грею
по братским душам так, что нами шевелит.
И что с прогулкой время наше?
Ну ты давай тут не борзей, легавый, час положен ковой наш с судьбой.
А там, когда он буру, мы разгадаем.
Угляди, жизни так пролетают. И взбанишь ты любовь свою, глядя в окно на полмисси, понимая, что все ушло, как
дым, и глядя в отражение свое, покрыто сединой.
Но дух не сломлен, он живой. И что с прогулкой время наше?
Тебе с уставом не понять, да и погоны прижимают весь твой фрак плешивый.
А лучше кипяточку принеси поярче, сделай в хате нам грею
по братским душам так, что нами шевелит.
И что с прогулкой время наше?
Ну ты давай тут не борзей, легавый, час положен ковой наш с судьбой.
У клуба в драке пацанов битком набиты бусы мусоров.
Пропитаны улицы криминалом. Братва занимается общим капиталом.
Для обогрева бурая мы лагерей, для сугрева братска там души.
Бывает так порой ты в яме на шконке, ты ведь не поспишь.
На пол бетонный кинешь стеганую фуфу, под голову положишь ушаночку свою.
А тут и гребчик от братвы, и сразу в хате потеплело.
Чифирку подварим мы с кентом и разговор мы заведем о жизни арестантской доли.
Никто не знает, как жить в неволе.
Года, ушедшие во мрак, здоровье, прибитое на буре.
Эй, мусорок, да не шурши ты по дверям и ухо прибери с порога.
Ты услышь и звук души. О чем поет она в неволе?
Тебе с уставом не понять, да и погоны прижимают весь твой фрак плешивый.
А лучше кипяточку принеси, свет поярче сделай в хате нам, грею
по братским душам так, что нами шевелит.
И что с прогулкой время наше?
Ну ты давай тут не борзей, легавый, час положен ковой наш с судьбой.
А там, когда он буру, мы разгадаем.
Угляди, жизни так пролетают. И взбанишь ты любовь свою, глядя в окно на полмисси, понимая, что все ушло, как
дым, и глядя в отражение свое, покрыто сединой.
Но дух не сломлен, он живой. И что с прогулкой время наше?
Тебе с уставом не понять, да и погоны прижимают весь твой фрак плешивый.
А лучше кипяточку принеси поярче, сделай в хате нам грею
по братским душам так, что нами шевелит.
И что с прогулкой время наше?
Ну ты давай тут не борзей, легавый, час положен ковой наш с судьбой.