Ты снова манишь взглядом, разжигая это пламя,
Своей холодной гордостью сшибаешь, как цунами.
Она играет в игры с этой дерзостью циничной —
Она не виновата, ведь ей скучно быть обычной.
Ты снова манишь взглядом, разжигая это пламя,
Своей холодной гордостью сшибаешь, как цунами.
Она играет в игры с этой дерзостью циничной —
Она не виновата, ведь ей скучно быть обычной.
Ты заходишь в этот клуб, и затихают голоса,
На тебе блестят бриллианты, как на листьях роса.
Никому не по зубам твоя надменная игра,
Ты сожгла уже немало пацанов внутри костра.
Ты снова манишь взглядом, разжигая это пламя,
Своей холодной гордостью сшибаешь, как цунами.
Ты снова манишь взглядом, разжигая это пламя,
Своей холодной гордостью сшибаешь, как цунами.
Она играет в игры с этой дерзостью циничной —
Она не виновата, ведь ей скучно быть обычной.
Ты снова манишь взглядом, разжигая это пламя,
Своей холодной гордостью сшибаешь, как цунами.
Она играет в игры с этой дерзостью циничной —
Она не виновата, ведь ей скучно быть обычной.
Ты заходишь в этот клуб, и затихают голоса,
На тебе блестят бриллианты, как на листьях роса.
Никому не по зубам твоя надменная игра,
Ты сожгла уже немало пацанов внутри костра.
Ты снова манишь взглядом, разжигая это пламя,
Своей холодной гордостью сшибаешь, как цунами.