Падал пепел на запретку.
Ночь дышала февралём.
Мы в бараке тусовались, каждый
Думал о своём.
По углам шны шушали на водя за умтышмон.
А на вышке вертугаи
Заводили патифон.
Лагерь спал подлай собачий.
Лютовал ночной дозор.
Где-то там в тепле чмырился до безумкур
Только кум своей коморки карты веером металл.
Он раскладывал дорогу на суровый лесовал.
Опана, исполняет лютый погнали.
Ёмона
Хй, колючка серая, разожми тиски.
Ночь дышала февралём.
Мы в бараке тусовались, каждый
Думал о своём.
По углам шны шушали на водя за умтышмон.
А на вышке вертугаи
Заводили патифон.
Лагерь спал подлай собачий.
Лютовал ночной дозор.
Где-то там в тепле чмырился до безумкур
Только кум своей коморки карты веером металл.
Он раскладывал дорогу на суровый лесовал.
Опана, исполняет лютый погнали.
Ёмона
Хй, колючка серая, разожми тиски.