Я вышел вплавь по Иртышу
на утлом пенопласте, пока сморкаюсь и дышу
в твоей безмерной власти. И номер помню твой и код,
день твоего рожденья, в улыбке выщербленный рот,
но это отступление. И вот плыву по берегам.
Все карагач да ивы я посадил к твоим ногам, кусты домашней сливы, кусты малины посадил,
смородины и вишни. Но, как лягушке бигуди,
тебе пришелся лишним. И знаю, встав на глубине
на мутное течение, кимарит щука.
И во сне у ней сложилось мнение, невольно думает, что я
отчаянный с приветом, и отражает чешуя
луч солнечного света. Отвратно.
Не могу вернуть
тебя, как хруст на льдине. Хотелось просто утонуть, застрять и тухнуть в тине.
Но вот плыву по Иртышу
и наслаждаюсь летом, и новый стих тебе пишу
на утлом пенопласте, пока сморкаюсь и дышу
в твоей безмерной власти. И номер помню твой и код,
день твоего рожденья, в улыбке выщербленный рот,
но это отступление. И вот плыву по берегам.
Все карагач да ивы я посадил к твоим ногам, кусты домашней сливы, кусты малины посадил,
смородины и вишни. Но, как лягушке бигуди,
тебе пришелся лишним. И знаю, встав на глубине
на мутное течение, кимарит щука.
И во сне у ней сложилось мнение, невольно думает, что я
отчаянный с приветом, и отражает чешуя
луч солнечного света. Отвратно.
Не могу вернуть
тебя, как хруст на льдине. Хотелось просто утонуть, застрять и тухнуть в тине.
Но вот плыву по Иртышу
и наслаждаюсь летом, и новый стих тебе пишу